admin
«Мужчина способен на все, женщина — на все остальное!»
Александра Маринина (она же Марина Анатольевна Алексеева), подполковник милиции, главный редактор Московского юридического института МВД России, автор мгновенно раскупаемых детективных романов, начала наш разговор словами: «Только, пожалуйста, не называйте меня по отчеству, а то я чувствую себя старухой!»
— Марина, вспомните, пожалуйста, свои подростковые годы. Вы хотели бы сейчас возвратиться в то время?
— Нет, категорически нет! Ни за что! Мы же абсолютно бесправны, нами все помыкают: и родители, и учителя! Собственных денег нет, собственного жилья нет, кругом одна давиловка! Что бы мы ни сказали, нам отвечают: «Ты сначала вырасти, начни зарабатывать деньги, потом будешь рассуждать!» А это состояние постоянного страха: ты не выучил, а тебя сейчас спросят, ответишь плохо — и тебя на глазах у всего класса выгонят, дома тоже влетит… Ужасный возраст!
— И все-таки, тогда было хоть что-то положительное? Чем вы интересовались?
— Вообще-то, я была очень читающим ребенком. Родители были молодыми, бабушки тоже, и у них, для того, чтобы освободить время, оставался единственный выход — научить меня читать в три года. Если вам в руки попадался «Черный список», то я — это Лиля, один в один! Все килограммы, которые я в жизни набрала, были набраны тогда, потому что все работали, а меня оставляли с книжкой, с горой бутербродов и пирожных. И я читала, читала… Очень рано подобралась к Мопассану, к Куприну — дома были собрания сочинений, и я совершенно бесконтрольно в это дело въезжала. И параллельно брала, конечно, любой детектив, который попадал мне в руки . Но тогда их мало издавалось, и если отец где-то урывал, доставал и приносил, я, конечно, его хватала и глотала с упоением.
Когда мне было лет восемь, в нашем доме появился восьмитомник Конан Дойла. Он до сих пор стоит в шкафу — зачитанный, затрепанный, по нему прямо видно, какой том я больше всего любила! Потом, в 1965 году, помню, вышел первый сборник «Зарубежный детектив». Там был «Восточный экспресс» Агаты Кристи! И еще Сейте Мацумото — «Точки и линии».
Кстати, моя профессиональная карьера складывалась по-разному, я ведь всегда была крутым криминологом (меня интересовала личность, патология) — и вдруг я стала аналитиком (прогнозирование преступности). Откуда во мне взялась любовь к цифре, к точности — непонятно. И вдруг я поняла — оттуда! Из «Точек и линий»! Такое впечатление произвел на меня этот роман! И если бы мои родители внимательнее ко мне относились, я бы не юристом стала, а, например, математиком или кем-нибудь другим! А они внимания не обратили, и я тупо пошла по их стопам — стала юристом.
Хотя, помню, в пятом классе готовила себя к карьере кинокритика, была совершенно помешана на этом деле! У отца была очень хорошая библиотека по истории кино, я все это читала, а потом как-то спохватилась и подумала: «Так, Маша, детка, остановись, какое тебе кино? Иди-ка ты на юрфак». Этим все и закончилось.
— Марина, что вас прежде всего интересует в детективах?
— Загадка. Если есть загадка, то всегда интересно. Я почему-то с самого детства не любила (и сейчас не читаю) так называемые криминальные романы — те, где действие показано глазами самого преступника, который ввязался в какой-то криминал и пытается удрать. Мне не интересно, как он будет выкручиваться, потому что я все равно с самого начала знаю, что он будет делать. А это скучно. Мне не интересно, когда герой — преступник, потому что я хочу иметь возможность солидаризироваться с главным героем. А человек с нормальным правосознанием не должен симпатизировать преступнику. Читатель может ему посочувствовать, как и любому человеку. Но «прожить» книгу его глазами, его переживаниями я не хочу.
— Героем классического детектива всегда был сыщик, который не гоняет по полям и лесам в поисках улик, а в основном сидит дома и путем логических умозаключений вычисляет преступника. Главное действующее лицо практически во всех ваших историях — «компьютер на двух ногах», мощный аналитик Анастасия Каменская.
— Это же совершенно неправильное представление, что работа сыщика такая вот тупая — бежать, задерживать, стрелять, бить… Надо знать, куда бежать, кого задерживать, как это сделать. Продумывается план операции, план захвата, руководство его обсуждает, вносит какие-то коррективы, и все это делается за столом! А только потом мы едем, стреляем, деремся, бежим… То есть ради трех минут процедуры захвата нужно две недели сидеть и думать! А что касается Каменской, то я слышала мнения, что уж больно она цинична. На что отвечаю — она такая же, как и окружающая ее действительность! А с чего бы это ей быть роматичной? Если бы она была романтичной, она бы не была холодным аналитиком. Аналитик — это человек, который должен предусмотреть все возможности, а они связаны и с грязью, и с обманом, и все это она должна держать в голове. В принципе, человек способен на все. Вот часто произносят такую фразу: «Он не мог этого сделать». Почему не мог? Толстый человек не может пролезть в форточку — физически. А все остальное он может! Самый добрый человек может убить, а самый жестокий и бессердечный человек может пожалеть.
— В героинях ваших романов, наверное, есть и черты вашего характера?
— В ком-то больше, в ком-то меньше. Я — такая, как есть. Мне бы сесть и не вставать по нескольку часов. Если есть кто-то рядом, кто видит, чем я занимаюсь, то пишу. Как только остаюсь без надзора — все, играю на компьютере в преферанс! Я очень люблю компьютерный преферанс — больше всего на свете! — и могу играть сутками.
— Марина, героями ваших детективных историй становятся то актеры, то гипнотизеры, то врачи… Откуда это?
— Из головы.
— А как же детали? Ведь все так узнаваемо!
— Вот и узнаваемо, потому что и вы это видите, и я это вижу — в телевизоре, в газете. Во всей моей литературной профессии из реальной жизни были взяты только два факта. Однажды я прочитала в «Московском комсомольце» про то, как женщина выбросила из окна своих троих детей, а потом выбросилась сама. Старшей девочке удалось убежать. Не прочитай я эту газету, мне бы и в голову не пришло, что женщина может совершить такое! Этот факт я использовала в «Иллюзии греха». А второй — про махинации с золотыми отходами — в книге «Шестерки умирают первыми». И все. Больше ничего в моих книгах из реальной жизни нет.
— Вы к своим произведениям относитесь с пафосом или с юмором?
— С юмором, конечно! Я их называю «очередная нетленка» или «очередной бестлессер»!
— Какая из ваших книг была первой?
— «Шестикрылый серафим». Она была написана в соавторстве с моим другом Сашей Горкиным. А чтобы не было две такие тупые фамилии (Горкин и Алексеева), мы придумали псевдоним: он — Александр, я — Марина. Получилась Александра Маринина.
Вышло все так: он благополучно защитил диссертацию по наркотикам, получил договоренность в «Юриздате» на публикацию книжки. А он парень очень умный, но писать не может совсем — это же у всех по-разному! Он мне и предложил совместно «научпоп» про наркотики сотворить. А надо сказать, что он работал со мной в одном подразделении, поэтому вся работа над диссертацией происходила на моих глазах, и от слова «наркотики» меня уже мутило! И я сказала, что тогда уж лучше написать детектив. За девятнадцать дней мы все это написали и дрожащими ручонками принесли в журнал «Милиция», ни на что, естественно, не рассчитывая. И где-то через месяц нам звонит ответственный секретарь журнала и говорит: «Ребята, все нормально, все пойдет, ставим в план». «Интересное кино!» — подумала я и написала следующую книгу — «Стечение обстоятельств».
— Мне кажется, что в ваших книгах содержится масса полезных сведений: как быстро заснуть, если нервы на пределе, как использовать компьютер, чтобы получить максимум пользы и т.д. А в «Стечении обстоятельств» есть эпизод, где героиня вынуждена измениться до неузнаваемости, буквально превратиться в другого человека. И там излагается очень интересная теория…
— Да, да… Это криминалистика. Разработки по словесному портрету и особенностям опознания. Давным-давно установлено, что запоминается в первую очередь прическа. Во вторую очередь — моторика (походка, жесты, осанка). Если ты хочешь изменить себя, то лицо даже можно и не трогать. Надо просто изменить прическу и манеру двигаться — ходить, сидеть, говорить. А уж если при этом сделать макияж, придать глазу другой разрез, изменить форму губ…
— Бывает ли так, что на полдороге ваши герои начинают вести себя не так, как было задумано?
— Конечно! Когда я сажусь писать, то обычно первые три главы идут на одном дыхании. Потом начинаются мучения, потому что уже непонятно что, непонятно как… И я не могу переписать ни одной фразы, лучше перепридумаю. Сначала делаю убийцей одного, а потом у меня наступает просветление в мозгах, и я делаю убийцей другого. Самое трудно — это финал, последние три-четыре листа, когда нужно все узлы развязать.
— Наверняка есть на свете люди, которые носят те же фамилии, что и ваши герои. Вам никто не предъявлял претензий?
— У меня было два скандала, связанные с фамилиями. Ну не могу я придумать фамилию, которая никому не принадлежит! Очень трудно и с названиями институтов, ресторанов, учреждений… А вдруг такое уже где-то есть?
— Да, опасная у вас профессия! А кстати, это действительно профессия или все-таки хобби?
— Хобби, конечно. Я же подполковник. Хочу дослужить до пенсии. И с ужасом думаю, что вдруг больше уже не напишу ничего и никогда — иссякнет запал, талант, заболею — все бывает!
— Вы все время работаете головой, а руками что-то делать умеете — для перемены деятельности?
— Не-а. Я умею вязать — то есть знаю теоретически, как это делается. Если передо мной положат схему, мне будет интересно по ней разобраться. Просто убедиться в том, что я могу это сделать! Шить не умею, готовить — только из-под палки. И вообще — я очень ленива!
Виктория ПАПКОВА
Автор благодарит издательство «ЭКСМО» за содействие в подготовке этого материала.
«Timegate»: и Вильям отправился к Джульетте
Суть: Жил да был в Америке молодой студент. Жил-то он в Америке, а учился в Париже. Впрочем, бывает и не такое. Звали его Вильям Тиббс. И был этот Вильям каким-то особенным, потому что именно он был призван для свершения правосудия. Вообще, все Вильямы — какие-то особенные: дядя Пятачка — Вильям — был Посторонним, Шекспир тоже отличился… Но дело не в Шекспире, хотя и в нем тоже. Поскольку спасать надо в конечном счете Джульетту. Но не ту, а другую. Короче, явился к Вильяму Тиббсу рыцарь Храма Христа и потребовал спасти девушку от Посланцев из Тьмы — Вольфрама и Лиса, — для чего нужно было попасть в 1329 год. Вильям вздохнул и отправился к Джульетте… Нашелся Ромео.
Цель: Найти ворота времени, попасть куда надо и всякое такое.
Особенности: Хороший звук, и не свойственная продуктам фирмы «Infogramm» плохая графика. Но главное состоит в том, что все, что происходит в игрушке, совершенно нереально.
«Timegate»
Производство: «Infogrames», 1995
Класс: ходилка-находилка
Дмитрий Певцов: «Надо правильно воспринимать этот мир»
На все мои вопросы известный актер театра и кино Дмитрий Певцов отвечал с такой невозмутимостью, что мне захотелось немного спровоцировать его, и я воспользовалась недозволенным приемом — назвала его «сильным красавцем». На что Дмитрий с той же невозмутимостью сказал: «Я передам маме. Она будет очень рада».
— Правда ли, что лучшее будущее у тех детей, которые растут в тепличных условиях?
— Никакой связи! Абсолютно! Можно родиться даже не в том месте, где должен жить. Можно даже родиться не в той семье, где должен жить. Я родился там, где нужно и когда нужно.
— Вы хотели бы сейчас снова стать подростком?
— Нет, смысла не вижу. Потому что мне дано проживать каждый год за годом так, как они проходят. Я чем дальше живу, тем счастливее становлюсь.
— Чем вы увлекались, чем занимались, что читали в 15 — 17 лет?
— Доставал книги по биологии, очень увлекался животным миром и одно время хотел стать ихтиологом. Естественно, читал Джека Лондона, Марка Твена… О настоящих мужчинах, сильных людях, все, что связано с рыцарями, мушкетерами, приключениями, романтикой…
— А детективы?
— Нет, я детективы не читаю в принципе, у меня как-то нет интереса.
— То есть ни Агата Кристи, ни Сименон…
— Абсолютно равнодушен, абсолютно! Я всю жизнь занимался спортом. С детства. Сначала меня отдали заниматься фигурным катанием, и я прозанимался одну зиму. Я не докатался ни до чего, потому что, когда пошел в первый класс, меня взяли в спортивную гимнастику — на пять лет. Потом увлекался горными лыжами, дзюдо, карате… Ну, а поскольку я из спортивной семьи, то отец с детства сажал меня на лошадь.
— Простите, «из спортивной семьи» — это как?
— Отец у меня заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР. Матушка тоже занималась конным спортом, а потом работала со спортсменами — она врач.
— Вы, наверное, и руками что-нибудь умеете делать? Пилить, строгать…
— Да, умею. Я на УПК был фрезеровщиком, и у меня даже есть медаль «Лучший фрезеровщик УПК». В свое время я после школы, когда не поступил в пединститут, почти пять месяцев проработал на заводе!
— Как пришла идея поступать в театральный институт?
— Идея принадлежала моему школьному другу. Я стоял у станка, а в театр начал ходить, потому что у нас в цехе распространяли билеты. В массовке, на сцене филиала Малого театра, я увидел таких же молодых ребят, как и я. Это были студенты Щепкинского училища. А поскольку желание быть на виду, которое выражалось в школьном хулиганстве, двойке по поведению и т.д., во мне было, я подумал — а почему бы и нет? Тем более что все эти творческие прослушивания в театральных вузах происходят раньше, чем экзамены в нормальные институты.
— А в педагогический вы поступали на какое отделение?
— Биохимия на французском языке. Дело в том, что этот факультет закончил мой брат — он на шесть лет старше меня, и я там всех знал. Но я пошел в театральный. Поступал, естественно, везде, как и все это делают, прошел в ГИТИС на курс Ирины Ильиничны Судаковой и Лидии Николаевны Князевой. Был старостой на курсе, закончил. На дипломном спектакле был Эфрос, он меня позвал на Таганку, где тогда работал. Первый мой спектакль был «На дне», роль Васьки Пепла. Причем мне дали сыграть в День театра, 27 марта 1985 года, поэтому этот день мне навсегда запомнился. Позже я работал с Виктюком, спектакль «Федра»… Потом была скандальная история — я написал открытое письмо в «Московскую правду», параллельно снимался у Глеба Панфилова в фильме «Мать». А потом получил Европейский киноприз, и, когда я позвонил Панфилову, чтобы поблагодарить за то, что в результате наших совместных трудов, все-таки что-то получилось, он предложил мне сыграть «Гамлета» в Ленкоме. И я согласился, поскольку подумал, что даже если это будет провал, то все равно глупо не попробовать.
— К своей работе вы относитесь с пафосом или с юмором?
— Да какой пафос? Слава Богу, этот спектакль мало кто помнит, играл я Гамлета плохо — я это прекрасно понимаю. Поэтому я к этому спокойно отношусь. Всегда помню, что по профессии мне еще долго шагать, чтобы достигнуть каких-то высот. И я не жалуюсь на судьбу.
— Вы оцениваете события в тот момент, когда они происходят или когда уже все позади?
— Дело в том, что я события никак не оцениваю. Меня трудно чем-либо удивить или сильно огорчить. Мне кажется, что мне не дано испытывать сильных эмоциональных потрясений в жизни. Чем дальше я живу — тем спокойнее. То есть по глупости, по молодости делал многие вещи, которые сейчас, может быть, и не делал бы. Но раз я их делал, значит, так и нужно было! Зато эти чувства, которыми не балует или от которых оберегает меня мой ангел-хранитель, мне даны на сцене, дано их каким-то образом изображать.
— Что было после «Гамлета»?
— После «Гамлета» были репетиции «Фигаро». То есть я хотел быть свободным художником, но меня все-таки убедил Марк Захаров, что надо перейти в труппу. Я перешел и об этом не жалею. Одновременно с «Фигаро» я выпустил спектакль «Квартет» с Аллой Демидовой в ее театре «А». Его мы играем и сейчас, но в основном на зарубежных международных фестивалях.
— Как вы относитесь к актерам, с которыми вам приходилось работать и которые для многих являются кумирами?
— Я уже говорил, что меня трудно чем-либо удивить. Когда в первый раз на репетицию «Федры» пришла Демидова, я не знал, куда себя девать, потому что я понимал, кто я и кто она. Я понимал, что это великая актриса, что это народная артистка, а мне нужно было ее катать, крутить, издеваться — я просто физически этого не мог сделать, потому что мне было неудобно. А сейчас мы с ней играем второй спектакль на одной сцене, и я наслаждаюсь тем, что у меня такая замечательная партнерша.
— Мне кажется, что за внешностью «сильного красавца» скрывается достаточно нежная натура, которую можно неосторожно задеть, человек, который не решает свои проблемы с помощью кулаков…
— Ну, в общем это верное ощущение. Только есть такая поправка: я раньше жил, не читая некоторых книг, не зная некоторой информации, как бы на интуитивных ощущениях. Сейчас я нахожусь под воздействием книг Сергея Николаевича Лазарева, у него уже три книги вышло по поводу диагностики кармы. Я сильный, меня не будут обижать, потому что от меня исходит сила. При этом сам я могу быть не сильным физически. Но любая агрессия из внешнего мира по отношению ко мне означает, что меня за что-то наказывают, я за что-то расплачиваюсь, меня к чему-то готовят, меня каким-то образом воспитывают. И совершенно не надо быть сильным человеком, сильным духом, который прет напролом. Нужно правильно воспринимать этот мир, правильно ощущать себя в нем и не мешать самому себе существовать в виде клеточки этого огромного организма. Нельзя обидеть человека в принципе, если он не обижается. Даже унизить человека нельзя, если он не унижается. Можно все что угодно сделать этому человеку, можно все равно любить этого человека и простить его.
— То есть можно любить своих врагов?
— Необходимо любить. Мне очень нравится фраза: «И добро, и зло — все это творение Божье». Злом человек воспитывается, как и добром. Поэтому нельзя говорить про своего врага: вот я сейчас его убью, уничтожу, расстреляю перед всем миром. Этим человеком меня кто-то наказывает, и если я восстаю против него — я восстаю против орудия и получу еще больше. Надо съесть и сказать «спасибо». И понять, что же делаешь неправильно.
— Наверняка у вас есть круг близких людей, куда входят семья, родители, родные, друзья. И есть остальной мир.
— Да, это так. Я в «остальной мир» практически не хожу. Я живу в своем мире, и мне этого вполне достаточно.
— Есть ли в этом мире люди, с которыми вы дружите с детства?
— Нет, с детства нет, но есть люди, с которыми я дружу с института — пятнадцать лет, наверное, знакомы, если не больше. Это люди моей крови. Я с ними чувствую себя комфортно. Все мы надеваем какие-то маски, находясь на работе, с людьми, в троллейбусе, в машине, с гаишником, а здесь мне не надо ничего делать, я как бы сам с собой нахожусь. Хотя это тоже относительно…
Виктория ПАПКОВА
Интересные факты
Примерно с 2200 года до нашей эры ассирийцы и вавилоняне вместо подписи ставили на документах отпечатки своих пальцев. В VII и VIII веках таким же приемом пользовались китайцы и японцы. Приходилось ли использовать этот метод в процессе поимки уголовного элемента — остается неизвестным. В XII веке «пальчики» уже вовсю фигурировали на судах. К 1880 году в Китае, Индии и Персии сформировались огромные «досье» отпечатков больших пальцев самых крутых представителей преступного мира.
История полиции и преступных кланов
ПОЛИЦИЯ
История полиции берет свое начало со времен Древнего Рима. В начале пятого века преторианская гвардия следила за порядком в Священной Римской империи.
Разбойники железных дорог
В следственном управлении Московского управлении внутренних дел на железнодорожном транспорте УВДТ за девять месяцев было раскрыто и направлено в суд семь дел, в которых участвовали подростки.
Вижу цель, не вижу препятствий
Ты предпочитаешь не выделяться из толпы или управлять ею? Кто ты — ведущий или ведомый? Проверь.
«Следующим умру я…»
«У меня есть мечта, — сказал он, — иметь кучу денег. Если для этого придется кого-то убить — я готов. Но чтобы тогда очень много денег. Я бы купил на все героина. Чтоб только героин, героин — каждый день, до смерти».
Книги
Первая антология детективов «Длинная рука и другие детективные рассказы» была издана в Лондоне в 1895 году. До середины нашего века вышло еще порядка двухсот сборников. За последнее время только тандемом двух писателей под псевдонимом Эллери Куин было выпущено около семидесяти антологий.
***
В США с 1889 по 1915 год было опубликовано более 1260 детективных историй о Нике Картере. Печатались эти детективы отдельными выпусками.
***
Во время второй мировой войны жители Лондона потребовали заполнить книжные полки бомбоубежищ детективными книгами.
***
По душе пришелся детективный жанр и преступникам. Короткая новелла «Союз рыжих», написанная Конан Дойлом в 1890 году, послужила им… пособием по ограблению банка. Это преступление было совершено в 1971 году и стало одним из крупнейших за всю историю уголовного мира Англии. По тем временам, разумеется…
***
В пятидесятых годах индийский дипломат Кришна Менон любил во время затянувшихся скучных политических совещаний в ООН читать детективы, скрывая от посторонних глаз под столом.
***
Тот факт, что Артур Конан Дойл был врачом, когда придумал истории о Шерлоке Холмсе, подал пример многим любителям детектива, далеким, казалось бы, от писательской деятельности. Профессор университета, физик Чарлз Питер Сноу написал роман «Смерть под парусом», а служители церкви — англиканский священник Роналд Э. Нокс и американская монахиня Кэрол Энн О’Мари стали авторами детективных историй.
***
В истории мировой литературы первым великим сыщиком был далеко не Шерлок Холмс, а китайский судья Ди. Прототип этого героя судья Ти Женчи жил в 630-700 годах и своими блестящими расследованиями дал пищу для многочисленных детективных историй того времени.
Отец Бешеного
Интервью с Виктором Доценко
Отправляясь на встречу с писателем Виктором Доценко, автором известной серии романов «про Бешеного», я хотела спросить его, каким он был в 17 лет, как стал писателем и как «родился» Бешеный. После того, как Виктор Николаевич рассказал историю своей жизни, я не задала ему ни одного вопроса…
МЕСТО РОЖДЕНИЯ — СТАНЦИЯ «ОСТАПОВКА»
Я родился 12 апреля 1946 года в поезде. У меня в паспорте записано: «Место рождения — станция «Остаповка» Черниговской области». Потом мою маму мотало по жизни, пока мы не осели на родине отчима, в Омске — мне тогда было 5-6 лет. Детство прошло в Сибири — отсюда, наверное, мое здоровье, закаленный характер и упертость — есть такое слово в болгарском языке.
Школу я там же закончил, правда, с седьмого класса перешел в вечернюю школу. Очень серьезно занимался спортом — многоборьем, мой юношеский рекорд простоял добрый десяток лет. Потом я уехал в Москву. Покорять столицу.
Поступил сначала в Бауманское училище (ныне Московский государственный технический университет им. Баумана — Прим. авт.). Там проучился один курс, мне даже пророчили будущее большого ученого, но… Спорт я бросать не хотел, а совмещать его с учебой в таком тяжелом вузе было трудно. И я перешел к моему тренеру, Вадиму Константиновичу Дармо. Он тренировал десятиборцев Москвы и преподавал в МГУ. Мне хотелось заниматься экономикой, а на экономическом факультете не было места, поэтому пришлось полтора года проучиться на химическом факультете. Но в конце концов я все-таки занялся зарубежной экономикой и на четвертом курсе поехал в Болгарию на Универсиаду.
БОЛГАРИЯ
Незадолго до Универсиады я стал чемпионом Москвы по десятиборью, выполнил норму мастера спорта. На Универсиаде вошел в тройку. И там же, в Болгарии, мне неожиданно предложили сниматься в телевизионном многосерийном фильме «Законы прерии». Я играл сына вождя племени Куинги. Правда, белокурый индеец — это было бы несколько смешно, поэтому мне выдали парик с черными длинными волосами. Говорят, я сыграл неплохо. Тогда же женился на болгарке, но… Съемки закончились, и любовь тоже…
ЦВЕТ АУРЫ
Когда я жил в Болгарии, судьба свела меня с Вангой. Она мне и рассказала о том, что меня ждет впереди. И настолько ужасно было все это слушать, что я до конца не смог — у меня просто волосы шевелились от ужаса! А через некоторое время я на одной встрече в посольстве увидел невысокого сухонького человека. Звали его Сингх. И когда мы протянули друг другу руки и застыли, он сказал, что у меня очень сильная аура, и спросил, знаю ли я, что это такое. Я, будучи авантюристом, сказал, что знаю. Он предложил поучиться у него, и я согласился. Я учился у него пять месяцев и двадцать три дня и считаю, что просто вытащил счастливый билет. Это человек, который около двухсот болезней лечит руками! Я, конечно, столько не лечу, но различаю цвета ауры человека, могу как-то воздействовать и определять, где боль. Поэтому мне трудно находиться в большой толпе людей — ощущать боль, пропускать ее через себя. Я умею экранировать себя и своих близких. И вообще, аура человека подсказывает, стоит ли с ним общаться. Бывает, видишь человека — и душа не лежит к нему. Все говорят, что он такой хороший, а тебя что-то останавливает. Это твоя аура кричит: «Ну, не «твой» это человек, не надо с ним общаться!» Главное, уметь ее слушать.
СНОВА МОСКВА
Я вернулся в Москву и поступил во ВГИК. Надо сказать, что в Болгарии я прожил два года и учился параллельно со съемками в Высшем экономическом институте им. К.Маркса в Софии. Мне оставалось буквально шесть дней до защиты, но визу не продлили. Поэтому продолжил обучение в Москве. Всеми правдами и неправдами мне удалось попасть во ВГИК, заручившись ходатайством Григория Васильевича Александрова и Олега Николаевича Ефремова.
Зачислили меня на экономический факультет — и снова на первый курс! Но я за полгода сдал огромное количество экзаменов и зачетов, догнал пятикурсников и защитился вместе с ними. Вообще-то экономика в кино меня не прельщала, поэтому я сначала проработал полкартины ассистентом, несколько картин — и.о. второго режиссера, пока — опять же с помощью добрых людей — мне не удалось попасть на режиссерский факультет. Я учился на одном курсе с Сашей Панкратовым-Черным, с Володей Грамматиковым… Во ВГИКЕ у меня была большая работа по комбинированным съемкам, и, наверное, поэтому Александр Митта пригласил меня режиссером комбинированных съемок в фильм «Экипаж».
КИНО
Это был грандиозный фильм, нашумевший не только в нашей стране. А я был первым в истории советского кино режиссером комбинированных съемок. Чтобы утвердить такую должность, пришлось побывать в трех министерствах. Но когда встал вопрос о титрах, Митта, понимая, что в этом фильме огромная доля успеха падает именно на комбинированные съемки, сказал, что в титрах это написать невозможно. И я поверил! Это потом, когда я сам стал режиссером, я понял, что это неправда…
Затем я сделал на телевидении фильм о композиторе Андрее Петрове «Нужна хорошая мелодия», который даже получил какую-то премию на Западе. Правда, эту премию я так в глаза и не увидел… К тому времени пришло известие о гибели моих друзей в Афганистане, и в память о них я решил что-то написать.
КНИГИ
Это было не спонтанное решение. Дело в том, что писать я пытался еще в девятом классе. Начал тогда огромный роман. Как ни странно, этот роман (в виде повести «Жизнь продолжается») все-таки вышел в сборнике «Кровь за кровь». Я думал, что это вообще бред юношеского максимализма, а мне сказали, что это интересно, и только кое-что попросили подчистить. И когда я снова перечитал эту вещь, то вдруг поймал себя на мысли, что сейчас так бы все и написал!..
АФГАНИСТАН
Когда я начал работать над книгой, то вдруг понял, что мне не хватает материала. Тогда я, подняв все мыслимые и немыслимые связи, под чужой фамилией отправился в Афганистан на полгода в качестве журналиста. Но судьба поставила мне ножку — на двадцать третий день меня подстрелили. Хотя мне этих трех недель хватило по самую верхушку. До сих пор я это вспоминаю с содроганием. Интересно, что спасли меня те же, кто потом посадил. Случилось так, что наш вертолет был подбит, погибли пилот, радист, инженер (он же стрелок), я был ранен, а у полковника КГБ — ни одной царапины. И когда за ним прилетели, он и говорит: «Посмотрите, он, кажется, еще жив». И я сквозь забытье все-таки услышал эти слова. Если бы не это, они бы улетели, а я остался бы там, и никто не узнал бы, куда делся Доценко. И даже там бы не узнали, кого хоронят: никто не знал, что я туда отправился — это было условием тех людей, которые мне помогли.
АРЕСТ
И вот я пришел в себя и продолжил писать свою историю. Что интересно, главным консультантом по этой книге у меня был заместитель министра МВД СССР Петр Александрович Олейников. Ему очень нравился мой роман, и он отдал рукопись на спецрецензирование. А через несколько дней меня вызвали и стали покупать, как проститутку. Смысл был в том, что я очень талантливый, я очень здорово пишу, давайте издадим мой труд для служебного пользования, а я буду писать дальше — о чем угодно, только не об этом. Я, сделав глуповатый вид, сказал, что подумаю, что мне надо посоветоваться с моим главным консультантом. Передо мной сразу извинились и сказали: «Ну, смотрите сами». На следующий день меня забрали. Прокурор запросил для меня срок в пять лет, а мне дали шесть. Дальше — зона. Надо сказать, что в первой книге «Срок для Бешеного» я предугадал свою судьбу — работал на тех же работах, на которых работал мой герой Савелий Говорков. Отсидел пять лет, меня реабилитировали на год и шесть дней раньше благодаря вмешательству моего литературного наставника писателя Бориса Васильева.
«РОЖДЕНИЕ» БЕШЕНОГО
Я вернулся в 1988-м и добавил собственные впечатления к рукописи. Так и появился «Срок для Бешеного». Но я все равно очень долго не мог этот роман издать. Многие издательства даже давали мне аванс, а потом на каком-то этапе ситуация менялась. Так все не получалось и не получалось, пока мой приятель Оскар Никич не предложил мне сделать сценарий. И я написал сценарий «По прозвищу «Зверь», в основу которого лег «Срок для Бешеного». Лента по посещаемости стала фильмом года. И вот в это время я встретился с молодым издательством «ВАГРИУС», которое только начинало свою деятельность. Дал им прочитать свою рукопись, и меня тут же неожиданно начали называть классиком! Поняв, что это очень честные и добропорядочные люди, я предоставил им эксклюзивные права на все мои произведения. Я никак не думал, что после выхода первой книги будет такой серьезный ажиотаж вокруг этого и читатели будут просить продолжение. Так появился сценарий «Тридцатого уничтожить», который я сам же и снимал. После этого вышел и одноименный роман. И опять стали просить продолжение. Так возникли «Возвращение Бешеного», «Команда Бешеного», «Месть Бешеного»… До сих пор мой герой меня от себя не отпускает.
Виктория ПАПКОВА
Ветер знает, где меня искать
Дивлюсь я на небо та й думку гадаю:
Чому я не сокiл, чому не лiтаю.
М. Петренко
Окна моей квартиры выходят на Тушинский аэродром. Там каждые выходные голубое пространство рассекают похожие на стрижей дельтапланы и лениво идут на посадку разноцветные парапланы. Летают на этих аппаратах парни и девчонки из подросткового клуба сверхлегкой авиации молодежного объединения «Пульсар». О работе клуба рассказывают его руководитель Павел Семенович ФИРСОВ и летчик-инструктор Алексей ШКОЛИН. Читать далее
«Assault Rigs»: броня крепка и танки наши!
Ну и любят игроманы по лабиринтам шарить — хоть булками с изюмом не корми. Исследователи! Ну ладно еще, если эти исследователи пешком чапают. Так нет, они теперь танк в лабиринт приволокли. И шерстят окрестности. Ползут. Вот как есть, на гусеничном ходу перемещаются в пространстве. А поскольку танк еще и техникой всякой разной завален под завязку, то оружие нет-нет да пальнет (если целиться как следует, то обязательно попадешь куда нужно).
Что представляют собой новые территории? Они являются танкисту в виде геометрически правильных объектов, некоторые из которых в нужное время в нужном месте можно передвигать опять же куда нужно. Зачем — это уже дело того, кто в танке, то есть — вас. Вы также можете использовать платформы в качестве средства перемещения между этажами. Лифта, по-нашему. Только использовать его нужно очень осторожно и помнить одну старую мудрость насчет того, что «лифт вниз не поднимает»!
С этим вроде разобрались. Теперь о том, что вам — тому, кто в танке, — надо делать. Если коротко, то заниматься самым первобытным занятием — собирательством и охотой. Собирать вам придется всякие камушки, очень похожие на драгоценные (за них дают очки). Располагаются оные объекты везде. И не всегда бросаются в глаза. По этой причине следует проявлять больше интереса к поиску секретных помещений за отодвигаемыми стенами.
Помимо этого, безусловно, интересного занятия, превращающего вас в танкиста-старателя, вам придется по ходу дела отстреливаться от нехороших персонажей. Для этого потребуется определенное количество оружейного барахла. Вы начинаете выискивать это оружие в кубических конструкциях голубого цвета и палить по ним… Но стреляйте только один раз, иначе ваш боезапас взорвется!
Несмотря на явный повтор сценария игры («DOOM», «Heretic» и т.д.) «Assault Rigs» пользуется немалой популярностью. Вероятно, из-за того, что резаться в нее можно… ввосьмером, по сети. Или с другом — по модему. На этом, собственно, все. И помните главное — броня крепка и танки наши!
«Assault Rigs»
Производство: «Psygnosis & Sony Interactiv», 1996
Класс: ездилка-гасилка-собиралка
САФФИ
Ну и любят игроманы по лабиринтам шарить — хоть булками с изюмом не корми. Исследователи! Ну ладно еще, если эти исследователи пешком чапают. Так нет, они теперь танк в лабиринт приволокли. И шерстят окрестности. Ползут. Вот как есть, на гусеничном ходу перемещаются в пространстве. А поскольку танк еще и техникой всякой разной завален под завязку, то оружие нет-нет да пальнет (если целиться как следует, то обязательно попадешь куда нужно).
Что представляют собой новые территории? Они являются танкисту в виде геометрически правильных объектов, некоторые из которых в нужное время в нужном месте можно передвигать опять же куда нужно. Зачем — это уже дело того, кто в танке, то есть — вас. Вы также можете использовать платформы в качестве средства перемещения между этажами. Лифта, по-нашему. Только использовать его нужно очень осторожно и помнить одну старую мудрость насчет того, что «лифт вниз не поднимает»!
С этим вроде разобрались. Теперь о том, что вам — тому, кто в танке, — надо делать. Если коротко, то заниматься самым первобытным занятием — собирательством и охотой. Собирать вам придется всякие камушки, очень похожие на драгоценные (за них дают очки). Располагаются оные объекты везде. И не всегда бросаются в глаза. По этой причине следует проявлять больше интереса к поиску секретных помещений за отодвигаемыми стенами.
Помимо этого, безусловно, интересного занятия, превращающего вас в танкиста-старателя, вам придется по ходу дела отстреливаться от нехороших персонажей. Для этого потребуется определенное количество оружейного барахла. Вы начинаете выискивать это оружие в кубических конструкциях голубого цвета и палить по ним… Но стреляйте только один раз, иначе ваш боезапас взорвется!
Несмотря на явный повтор сценария игры («DOOM», «Heretic» и т.д.) «Assault Rigs» пользуется немалой популярностью. Вероятно, из-за того, что резаться в нее можно… ввосьмером, по сети. Или с другом — по модему. На этом, собственно, все. И помните главное — броня крепка и танки наши!
Врез:
«Assault Rigs»
Производство: «Psygnosis & Sony Interactiv», 1996
Класс: ездилка-гасилка-собиралка
САФФИ
«Pirates Gold»: имел Бобби хобби — он деньги любил
Суть: С рождения Бобби пай-мальчиком был, имел Бобби хобби — он деньги любил. И стал Бобби старше — в пираты подался, матросом на судно завербовался. Чтоб денежки лились в широкий карман — такой вот он, Бобби, крутой хулиган. И он наезжал, на него наезжали, и шпагами долго друг друга сражали. И были у Бобби лихие подружки, от них узнавал он все сплетни за кружкой. И вдруг он, подлюка, надумал жениться, решил — в перспективе сие пригодится. И тут оказалось, что девки его, уже не расскажут ему ничего.
Так, за разбоем, годы прошли, десятками плыли на дно корабли. Команда рассержена — надо делиться, бросать свое хобби, по домам расходиться…
Цель: Подольше быть настоящим пиратом, глядишь, там и деньжонок соберешь на старость…
Особенности: При взятии шхуны на абордаж, при грабеже и прочих безобразиях, ваши подвиги можно будет сохранить в файле на диске только тогда, когда вы прибываете в ближайший порт. А вообще, и звук по сравнению с предыдущей игрой («Pirates»), и графика — на несколько уровней выше. К слову сказать, на «исторические» гасилки пошел новый бум («Sea Legends», «Wooden Ships, Iron Men»), поэтому все резко стали настоящими пиратами. И, что характерно, все деньги любят…
«Рirates Gold»
Производство: «Microрrose», 1994
Класс: думалка-гасилка
САФФИ
«Maximum Roadkill»: эй, ямщик, поворачивай к черту
Суть: Эта игрушка про гонщиков, которые от безделья играют в опасные и недетские игры. Иногда, правда, те, кто играют, — не совсем гонщики. Иногда — не гонщики вообще. Но так или иначе — все рвутся сесть на мотоцикл или его подобие и прокатиться по трассе так, чтобы за ушами трещало и в ушах свистело. Кстати, за ушами может трещать не только ветер, но и автоматная очередь. В ушах, соответственно, может свистеть не только ветер, но и пули. Есть один плюс — на все это безобразие вы можете ответить таким же обилием свинца, небрежно бросив при этом через плечо: «Эй, ямщик, поворачивай к черту!»
Цель: Доехать до конца трассы первым.
Особенности: Игра забавна, сделана с юмором и фантазией. Такие мотоциклы и персонажи встречаются, что только двухколесной брички и извозчика в шлеме не хватает!
«Maximum Roadkill»
Производство: «Take 2», 1995
Класс: гонялка-стрелялка
«Chronicles of the Sword»: Приключения круглого стола
Суть: Жил да был на свете Круглый Стол. Периодически за этим столом сидели и выпивали мужики. Одного звали Ланселот, у всех других тоже были имена. У всех у них были мечи. И был у них, у мужиков у этих, предводитель. Начальник, по-нашему. У него тоже было имя. И жена. И друг-колдун. И подруга-колдунья. И жили они все в замечательной стране, у которой тоже было название. И постоянно враждовали они — стенка на стенку, один за всех, и каждый за себя.
Цель: Если вы до сих пор не узнали, о каких персонажах идет речь — эта игрушка для вас. Вам все доходчиво объяснят: как звали Круглый Стол, кто за ним сидел, как их звали, кто был их предводитель, как звали его жену, друга-колдуна, подругу-колдунку и замечательную страну, в которой, собственно, рыцари Круглого Стола и жили.
Особенности: Симпатичная игрушка с налетом эротизма и колдунизма славных времен короля Артура с приличной графикой и хорошим звуком.
«Chronicles of the Sword»
Производство: «Psignosis», 1996
Класс: историческая ходилка
«…Ни за какие филки*»
Исповедь бывшего вора
Я знаю его уже год. Когда мы познакомились, мне бросилась в глаза татуировка на запястье его левой руки в виде пяти точек, как на игральной кости. Я долго не решалась узнать, что это означает. Но однажды спросила.
Он неторопливо закурил и сказал: «Один в четырех стенах. Только те, кто был там, знают это…»
«Не в деньгах счастье, а в их количестве», — с этой мысли все и началось. Сначала я думал об этом, а потом начал изыскивать способы раздобыть это «количество». Я решил прощупать своего знакомого Шурика — он в то время сидел «на винте», и его мозг находился в постоянном напряге, где надыбать денег на очередную дозу. Он обрадовался — мол, я как раз вовремя — ему нужен напарник. Суть предлагаемого дела была такова: на его «Хонде» мы подваливаем к ближайшей станции метро, я подхожу к палатке якобы что-то купить и вынуждаю продавца податься харей в окошечко. Когда продавец будет находиться на расстоянии вытянутой руки, я пускаю ему в лицо мощную струю ядреного паралитического газа. Тот практически моментально вырубается, в киоск влетает Шурик, берет кассу, что-нибудь из спиртного, и мы бесследно исчезаем…
Самое удивительное, что этот план удался. И раз. И другой. И третий. С «добычей» мы, как правило, зависали у знакомых воров Шурика. Все проходило абсолютно безнаказанно. И неизвестно, сколько бы времени мы так «зарабатывали», если бы…
Как-то из старших «друзей» Шурика сказал, что все, чем «мы страдали до этого» — бирюльки и пора бы нам заняться настоящим делом. Так я взял первую «хату»… Далее было еще три, пока не повязали Шурика. Я лег на дно и опять остался без «работы». Но, как говорится, «жадность фраера погубит» — захотелось срубить денег по-крупному, и мы решились на ограбление инкассатора. Все, казалось, было продумано до мелочей.
Мы знали, что инкассатор в 15.30 подъезжает к банку и, как бы он ни изменял маршрут, в 15.25 он будет выезжать с магистрали в сквер, чтобы зайти (как всегда) к своей знакомой в цветочный магазин. Его напарник в это время обычно оставался в машине. Но иногда он вылезал покурить. Там-то его и решили брать… На место мы выдвинулись в 14.55. Я, на машине, оставался в арке близлежащего дома — моя задача состояла в том, чтобы увести преследование за собой. Машины, на которых мы выехали, были как близнецы — две совершенно идентичые «Ауди» с одинаковыми номерами. Четверо моих людей поджидали свою добычу напротив цветочного магазина, на другой стороне сквера. Водила первой «Ауди» оставался в машине и по ходу дела должен был всех собирать. И вот «броневик» с деньгами тормозит у магазина. Один инкассатор летит к прилавку. Другой вылезает поразмяться. И тут понеслось. Номер первый блокировал дверь в цветочный магазин, а второй и третий занимались напарником инкассатора. Все прошло как по нотам. Не успел я прийти в себя, как наша машина рванула в гараж — «отстойник». Теперь я должен был увести патрульную машину, запутать следы и, оторвавшись, своим ходом вернуться к ребятам.
Поймали меня на выезде на Окружную дорогу и здорово обломались — в машине не было ни троих грабителей, ни денег. В ходе следствия я косил под дурика, прогоняя одну и ту же версию, мол, шел в музыкальный магазин дворами, вижу — открытая тачка, решил пошарить, а тут такое дело: влетает во двор милиция, я и струхнул — дал по газам, думал, оторвусь…
Два месяца меня мурыжили в следственном изоляторе. Одиночка. Мерзкая, серая комнатенка два на три с высоким потолком, из мебели — две двухъярусные койки. В довершение картины, как водится, слепое окошко с решеткой в палец толщиной. И два месяца ничего, кроме этих серых стен да физиономии охранника, просовывающего в окошечко двери баланду (несоленую перловку с рагу для собак) в алюминиевой миске. Вначале я пытался бороться. Но даже солнце брезговало заглянуть ко мне в камеру. Читать было нельзя, и единственным источником информации оставались собственные мысли, тоскливые и однообразные — как было классно на воле! А еще в шестнадцать лет думается о том, что «недолюбил, недострадал…». И допросы, допросы, допросы. Чуть ли не каждый день.
Потом суд как малолетке «припаял» мне три года «за угон личного автотранспорта». А далее — по этапу на Урал. «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — подумал я, переступая черту зоны. — Это тебе не одиночка…» Действительно, одиночка — это если не санаторий, то по крайней мере нормальная районная больница по сравнению с зоной. «Колючка» над серым облупленным забором, видавшим, кажется, самого Мамая, охранник на вышке с автоматом в обнимку. В глазах трех попавшихся по пути парней-заключенных колкий и злой интерес. Провожают волчьими взглядами, даже мороз по спине. А я-то думал, что повидал…
И вот камера. Открывают передо мной дверь, под ногами — белоснежное полотенце. Что делать? Поднимать «в падлу», перешагнуть — тоже как-то не так. Вытираю об него ноги, говорю всем «здрасьте», после чего меня бьют — жестоко и больно, а когда я, харкая кровью, поднимаюсь, впаривают «причесывания по понятиям». Тут я понял — лучше молчать — за тормоза сойдешь, а то вдруг ляпнешь чего…
Вспомнил, как на гражданке сосед мой, вор (у него уже тогда три «ходки» было), говорил: «Никогда не признавай своей неправоты. Пусть не прав — все равно доказывай, мол, ясно, что есть общепринятые понятия, но у меня на каждое — свое мнение есть». Так я и поступил: уперся как баран на своем, хотя говорил медленно, продумывая каждое слово.
Мне еще повезло. Долго за мной наблюдал старшой из одной «семьи» (так называется кучка зеков со своим укладом), вор. Упрямство и какое-то мужество изменило мое подвешенное состояние в зоне. Из разговоров он понял, что я собой представляю. Так я влился в «семью». Да еще он оказался моим земляком… Короче, мне удалось не сломаться.
Постепенно я притерся. Привыкнуть и расслабиться было невозможно. Приходилось постоянно отстаивать себя.
Наверное, я не задумался бы над происходящим, если бы не мать. Она приезжала на свидания. Разделяла нас по-киношному банальная перегородка из оргстекла и — по телефонной трубке с двух сторон. Я не помню, что ей говорил. Не помню, что она говорила. Помню только, что плакала она беззвучно и повторяла: «Как ты мог? Как ты мог?!» А действительно, как? Как я посмел вот так жестоко с ней? Тогда я, конечно, не задумывался о последствиях. Матери же всегда с «приварка» что-то приносил. А она думала, что я работаю… Думал, после такой лжи мы не сможем жить как раньше. Мама… Только там понимаешь, что это такое, когда у тебя есть МАМА. Как это объяснить? Один из тех, троих, с волчьим взглядом, из семьи алкоголиков. За два года его пребывания здесь, по словам старшого, к нему никто ни разу не приходил. Мы же с матерью всегда жили дружно.
На зоне, я заметил, становишься сентиментальным. Даже нет, я бы сказал, больше начинаешь думать о простых человеческих вещах. И когда вспоминаешь волю, в памяти почему-то всплывают не «славные дела», а Новый год с мамой, соседка Ленка, с которой даже не здоровался, что-то такое, незначительное. Но после этих «незначительных» картин на душе становится тошно. И остается единственное желание — домой, к матери, к горячей картошке. Глупо, но там больше ничего не хочется. Может, только любви…
Пробыл я на зоне недолго — полгода. На мое счастье, тетка одного из моих «братков» работала в прокуратуре, и меня отмазали.
Теперь все позади. Я на свободке. Жизнь входит в нормальную колею. Правда, московской прописки меня лишили. Ну, да черт с ней! Не все ли равно, где жить — у Кремля или в Урюпинске? После колонии, вышек, сокамерников, холодной недосоленной еды мне кажется раем даже шалаш. На криминал, сказать по правде, больше не тянет ни за какие филки. Свобода — бесценна. Тот, кто был один в четырех стенах, знает это».
Елена ВОРОНОВА
* Филки — деньги (уголовный жаргон).
Если есть вопрос, значит, есть ответ
Как поется в рекламной заставке одной телепередачи: «Если есть вопрос, значит, есть ответ». Не всегда можно согласиться с таким категоричным утверждением. Однако мы готовы ответить на те вопросы, которые не дают покоя нашим читателям. Так что если у вас есть что спросить — не стесняйтесь! Только не забудьте на конверте сделать пометку «ВОПРОС».
«Я всегда считал, что автор песни «Под небом голубым…» — БГ, то есть Борис Гребенщиков. А мне говорят, что он вообще только спел ее, мол, музыка какого-то другого композитора, а слова — какого-то поэта… Это правда — или нет?
Н. Голубев, Пермь».
Как только эта песня появилась в свет (было это еще в середине восьмидесятых), вокруг нее начали плодиться самые разные слухи. Некоторые даже приписывали ее группе «Воскресенье»! Произошло это, конечно, потому, что тогда записи распространялись «из рук в руки», переписывались дома и, естественно, никакого «справочного аппарата» на самопальных кассетах быть не могло.
Поэтому до сих пор на равных правах циркулируют версии, что музыка к этой песни была взята: а) из народной лютневой музыки эпохи Возрождения, б) из творческого наследия итальянского композитора Луиджи Боккерини (1743 — 1805).
Автором текста считается известный питерский поэт Алексей Хвостенко, который в восьмидесятых годах эмигрировал во Францию, а потому (по идеологическим причинам) долгое время не упоминался в прессе.
Существует еще одна любопытная и малоизвестная версия, касающаяся хита Гребенщикова: в начале ХХ века песня считалась неофициальным гимном баптистов. Иногда даже называется ее автор — некий Андрей (Анри) Волохонский. Но, увы, до сих пор никто не смог ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию.
«Говорят, что программу «Угадай мелодию» придумали не мы, а американцы, что ей уже добрых двадцать лет и что она существует на американском телевидении до сих пор! Срочно разъясните, правда ли это?
Валерий К.,Читa».
Это действительно так! Более того, идее уже сорок лет! Дело в том, что музыкальное шуточное шоу «Угадай мелодию» («Name That Tunе») появилось на кабельном телевидении США еще в 1953 году и просуществовало шесть лет.
Как же «Угадайка» попала на наш экран? За разъяснениями мы отправились в телекомпанию «ВИД», где пресс-секретарь Ирина Малярова рассказала нам следующее:
«Идея действительно принадлежит американцам. Подобные программы идут во многих странах мира, правда, специфика везде своя — мелодии, манера ведения и так далее. Конечно же, ни о каком воровстве не может быть и речи — мы приобрели лицензию у американской фирмы «Sandy Frank». По мнению английской фирмы «All American Fremantle», занимающейся продажей лицензий на телеигры, программа «Угадай мелодию» — лучшая игровая передача, среди всех, выполненных в этом формате».
Интересно, что в США «Угадайка», похоже, всем надоела. Композитор и продюсер Куинси Джонс недавно пытался заинтересовать телевизионные студии США возрожденной версией «Name That Tune». Этот проект уже был представлен компании «Warner Bros.», но… не вызвал интереса. Сейчас Куинси Джонс и его партнер Дэвид Салман собираются продать шоу в комплекте с игрой «Охотники за сокровищами» («Treasure Hunt») — ровесницей «Name That Tune». Что из этого получится — покажет время.
«Мой друг учится в Москве в девятом классе. Недавно он мне написал, что у них появился новый предмет — москвоведение, — по которому им предстоит сдавать выпускной экзамен. Что это за «зверь», он вразумительно не написал, видимо, сам не все понял. А может, он меня разыграл? Есть ли такой предмет и будет ли он преподаваться у нас?
Денис, Тюмень».
Увы, даже многие коренные москвичи абсолютно не знают прошлого своего города. Иной раз какой-нибудь приезжий кениец лучше вам объяснит, где что в Москве находится, чем человек, проживший всю свою жизнь в Китай-городе и уверенный, что район так назван потому, что рядом располагается станция метро «Китай-город», построенная китайскими метростроевцами!
Вероятно, руководствуясь подобными соображениями, к 850-летию Москвы мэр города Ю.М. Лужков утвердил к четырем выпускным экзаменам еще один обязательный — москвоведение, на знание истории родной столицы. Сдавать его будут только в Москве и Московской области, устно, по тем материалам, которые дает учитель.
В конце третьей четверти окончательно будет известно, будут ли этот экзамен сдавать одиннадцатиклассники. Как и кто будет принимать экзамен, еще не ясно — преподавателей, владеющих предметом, мало, учебников еще меньше. Каждый учитель дает материал по-своему — один напирает на географию столицы, другой — на ее историю, третий — на культуру. В общем — разноголосица. Однако существует норматив — с каждым классом провести не меньше семи экскурсий за год, — которого учителю приходится придерживаться.
«Что такое бандана и как ее носить? И откуда она взялась?
В. Катырев, Пермь».
Если у тебя уже есть остроносые ковбойские сапоги, которые ты не снимаешь даже в постели, потертые джинсы и косуха с клепочками и нашивочками, тебе осталось приобрести завершающий атрибут крутости — бандану. В обратной последовательности делать это не имеет смысла. Отдельно от прочего прикида бандана так и остается большим пестрым носовым платком, чем и является исторически (смотри в большом англо-русском словаре, если не веришь).
Платки, а порой просто куски материи ковбои на Диком Западе использовали, дабы уберечь свои легкие от пыли, поднимаемой в воздух копытами лошадей и коров при выпасе стада. Время от времени они грабили поезда и местные салуны, и бандана служила маской, усложняющей опознание преступника. Кроме того, ей было удобно вытирать пот со лба, грязь с лица и джин с подбородка. Использование платков в современном виде началось позже, когда по калифорнийским хайвеям начали разъезжать «Ангелы Ада» на своих «Харлеях-Дэвидсонах», пить пиво, драться и слушать рок-н-ролл. Они стали носить банданы с несколько мрачноватой (кости, череп) или патриотической (американский флаг) символикой, повязывая их на голове. Позже бандана стала популярна и в других слоях молодежи. Сейчас ее носят так же повсеместно, как косухи или армейские ботинки. Эту часть американской культуры мы переняли в основном без идеологического подтекста, так что не стоит ломать голову над тем, что означает узор из черепков на понравившейся тебе бандане и куда ее все-таки повязывать: на голову, на шею или на коленку, чтобы спрятать дырку на джинсах, — это личное дело каждого. Главное помнить, что встречают по одежке и что ныне папин, даже очень большой и пестрый, носовой платок банданой не является.
«Правда ли, что Майкл Джексон в свободное от работы время еще и рисует?
К. Максимова, Старый Оскол».
Насколько нам известно, живописью в отличие от Пола Маккартни и Дэвида Боуи (которые даже устраивают персональные выставки) Майкл не занимается. Однако в свободное от работы время не прочь изобразить на подвернувшейся бумажке что-нибудь эдакое, вроде этого шаржа.
Классная из ЮАР
или Любовь по-японски в Австрии
Раньше я никогда не задумывалась над тем, как живут и учатся мои сверстники в других странах. И вот сюрприз: меня отправляют в Вену, в Дунайскую международную школу, на целый учебный год!
Отрываться от дома и друзей было тяжело. Но я с детства люблю приключения. Поэтому без слез и нытья я покинула Москву и родителей.
И все же оказалось, что жить вдали от родного дома ой как несладко. От тоски в первые дни я завела дневник. Потом привыкла — и к школе, и к общежитию. Но дневник не бросила…
ШКОЛА КАК ОНА ЕСТЬ
Вот уже две недели, как я хожу в новую школу. Занятия начались 24 августа, а закончатся в конце июня. Но, заглянув в годовое расписание, я обалдела: каникулы чуть ли не каждый месяц. По неделе, а то и больше. Так жить можно!
Ну, а теперь главное наблюдение: в нашей, российской, школе программа круче, а учиться гораздо сложнее! Если, конечно, подходить к процессу с головой. Хотя, не знаю, может, они наверстывают в двух последних классах (там 12-летнее обучение), где занятия идут по техническому и гуманитарному направлениям. Кстати, по результатам выпускных экзаменов можно сразу стать студентом вуза! Не надо лишний раз нервы мотать.
Парни и девчонки здесь учатся из разных стран, но большинство, конечно, австрийцы. Учителя тоже отовсюду: наша классная, например, из ЮАР, английский ведет англичанин, биологию — австралиец…
Преподавание ведется на английском, второй язык — немецкий, есть еще и французский.
При 7-балльной системе оценок понятно, что практически невозможно получить двойку, а тем более единицу. А вот семерка — это класс! С этим даже поздравляют. Но вот что интересно: преподаватели в спорном случае всегда повышают, а не понижают отметку. Считается, что это стимулирует.
Да, еще об учителях. На первый взгляд они кажутся какими-то несерьезными. Все время улыбаются, шутят и охотно смеются над шутками ребят, даже дурацкими. Никто и никогда на учеников не кричит, какой бы ни была провинность. А наш завуч по фамилии Медовый (в переводе на русский) вообще, по-моему, родился с улыбкой…
Оказывается, здесь существует своя система наказаний. Опоздавшие на занятия сами себя записывают в журнал, который всегда лежит в офисе. Схитрить невозможно, так как перед уроками учителя всех отмечают. Три опоздания грозят разборками с директором. Или так — провинившегося на час оставляют после уроков в классе без книг и тетрадей. Просто, мол, посиди и подумай, хорошо ли ты поступил. Вроде чепуха, но «оставленцы» говорят, что это жутко противно — сидеть и ничего не делать. Это наказание называется «detention».
Перемены во всех школах одинаковы. Младшие носятся под ногами, бывает, дерутся. Старшие тусуются. Говорят, что некоторые втихаря покуривают травку. Кошмар! Впрочем, это лишь предположение некоторых девчонок. Может, и наветы.
Никогда бы не подумала, что и здесь может быть воровство. Одна девочка из Китая оставила рюкзак в коридоре, и из него кто-то украл деньги. В школе было объявлено ЧП, но вора так и не нашли.
Кстати, о пользе локеров (это такие личные шкафчики с кодовыми замками). В них умещаются все личные вещи — от одежды до учебников. Когда все твои ценности в надежном месте, вовсе не нужно мотаться по школе с тяжеленным рюкзаком. Там же можно оставить все ненужное к следующему дню.
Я просто балдею от внешнего вида некоторых парней. Серан из нашего класса ходит, как у нас в Москве бомжи: в рванье, стоптанных сапогах. Словом, косит под нищего. И никто из учителей (никто!) не обращает на это внимание и не делает замечание. Да он и не один такой. Многие оригинальничают, как могут. Представляю, что бы сказала Тамара Ивановна — директор моей московской школы. Я даже вижу ее лицо: «Что это тако-о-ое?!»
Зато попробуй тут в классе или в коридоре съесть на перемене бутерброд. Такое начнется! Это совершенно официально делать запрещено. Можно только в столовой.
Умора! Сегодня Пауль получил по биологии семерку за доклад о вреде курения. Биологичка хвалила его что есть сил. Знала бы она, что он дымит как паровоз!
Немного опоздав к началу учебного года, у нас появилась новенькая — Ярка. И вскоре наших парней словно подменили.
Ярка приехала из Чехии, поступила в десятый класс. Там же, в десятом, училась и моя соседка по общежитию Надя (из Иркутска). Надя и рассказала мне, что чешка за несколько дней охмурила всех парней в классе, чем вызвала явное неудовольствие девчонок.
— Не могу понять, — сетовала Надюха, — и что в ней такого?
На перемене, которая длилась целый час, оба наших класса пошли в парк. И я приглядывалась к Ярке. Внешне симпатичная, но не красавица, живая, улыбчивая, она что-то оживленно рассказывала парням, которые около нее так и вились. Потом подошла к девчонкам и уже не обращала на парней никакого внимания.
Девчонки из моего класса в это время обсуждали Ярку. Но никто не мог сказать про нее ничего плохого, кроме того, то она строит глазки и кокетничает с парнями. Поговаривали, что многие из них (имелся в виду и наш, девятый) уже предложили Ярке стать ее бой-фрэндом.
А еще дня через два после занятий Ярка подошла ко мне и, улыбаясь, спросила на хорошем русском языке:
— Привет! Тебя ведь зовут Мария? А я — Ярка. Это правда, что ты из Москвы? Я ведь жила там целых два года.
Мы вышли из школы вместе. Ярка рассказала, что ее отец трудится в одной из организаций ООН, поэтому они с мамой живут там, где работает он. Это очень трудно — постоянно привыкать к новому месту, к новой школе, но она уже приноровилась. Оказалось, что она училась и во Франции, и в Америке, и в Москве, и еще где-то. А дома в Праге бывает редко, когда у папы отпуск.
Мы долго гуляли, вспоминали Москву. С ней было очень легко, расходиться не хотелось. Так мы подружились.
А вскоре и Надежда сказала мне:
— Знаешь, а Ярка очень даже ничего девчонка. Невредная, необидчивая и очень заводная. Она же не виновата, что парни в нее влюбляются.
Хорошо, что и Надя поняла, что обаяние сильнее, чем красота. Это великая сила.
А нашей дружбе с Паулем Ярка вовсе даже не помешала…
Приближается Рождество. Все готовятся к празднику и торопятся, так как на каникулы полшколы разъежается по домам.
Решили снять два видеофильма. Один — пародию на школьную жизнь, другой — на мыльную оперу, что показывали по телевидению.
Я попала в группу мыльной оперы. Сюжет телеверсии был прост: девушка приводит домой своего парня, а тот влюбляется в ее сестру. Сестры долго и нудно выясняют отношения.
Настоящая мыльная опера продолжалась, поэтому концовки мы не знали. Надо было придумывать свою. Решили так: сестры объединяются и бросают парня. Женская солидарность и все такое.
Но как-то это было скучно. И я предложила: пусть сестры, прежде чем объединиться, немного подерутся. Парни восприняли мое предложение на «ура». Да и девчонкам понравилось.
Сцену мордобития решили снять в кафе. Пришли в одно заведение недалеко от школы, спросили разрешения снять там такую сцену и стали репетировать. Сначала, конечно, разработали сценарий, попивая кофе и поедая мороженое. Нас было человек шесть. Сестер играли мы с Лией. Она отличная девчонка, мы с ней подружки. А актрисы плохие.
Сначала у нас ничего не получалось. Но потом все же мы подрались на славу под хохот наших товарищей.
Позднее выяснилось, что в момент съемки мимо окон кафе проходила наша учительница и увидела, как мы с Лией друг друга дубасим. Она ворвалась в кафе и бросилась нас разнимать. Все это тоже запечатлела камера. Получилось очень смешно. И очень естественно.
Именно из-за этого кадра наша мыльная опера «взяла» первый приз.
Очаровательная японка Фуми буквально на глазах «сохнет» по австрийцу Энди (вылитый наш певец Володя Пресняков в молодости), причем посвящая в свои страдания весь коллектив. Все переживают и сочувствуют Фуми. А я, наоборот, страшно удивилась: как же можно так бегать за парнем и даже этого не скрывать? К тому же любовь-то явно безответная…
Девчонки рассказали мне, что год назад у них все было наоборот: Энди сходил с ума по Фуми, она же его не замечала. Он страдал, страдал, да и охладел.
А в ней как раз чувство проснулось, да поздно. Фуми попыталась вернуть утраченные позиции и окружила Энди трогательной заботой: носила ему конфеты, вздыхала, не сводила глаз, ждала после уроков. Но все напрасно. Тогда она решила сделать ему на день рождения потрясающий подарок и стала советоваться с девчонками, что же именно подарить. Мнения разделились, но в результате сошлись на хороших джинсах.
Я была против и Фуми отговаривала. Но она почему-то решила, что уж против джинсов Энди не устоит. И слушать меня не хотела.
Я думала: неужели подарит?
И вот наступил день его рождения. Он принес угощение (ели в столовой!) и тайком поглядывал на Фуми: про ее планы он, конечно же, знал. Весь коллектив напряженно ожидал момента вручения… И что же вы думали? Фуми не только ничего не подарила, но даже не посмотрела в его сторону!
По-моему, в этот день ветер отношений снова переменился.
Вот и кончился мой школьный год в Австрии. О продолжении японо-австралийского романа, как и о других школьных новостях, я теперь узнаю из писем моих новых друзей. По последним данным, Энди по-прежнему держит оборону…
Мария АФАНАСЬЕВА
Рязанский мальчик Василий П. в 1877 году открыл школу и стал ее директором. Василию в тот момент исполнилось восемь лет. Грамотой он овладел в шесть лет, научившись читать, писать и считать у своего отца — рязанского крестьянина.
В Школе грамотности учились крестьянские дети из окрестных деревень. Плата была вполне умеренная: рубль за занятия с октября до Пасхи. К 1892 году, к своему 23-летию, Василий обучил 87 человек. В 1893 году в его школу пришли учиться 34 мальчика и 5 девочек.
Н.А. Рубакин. «Этюды о русской читающей публике», 1895 (Электронная энциклопедия «Диво»)
Байкеры против рокеров
Как это начиналось
Сразу уточню: мне не пришлось ходить по архивам, листать подшивки старых газет и журналов, где тогдашним, начала 80-х годов, рокерам назойливо делали ненужную рекламу. Просто я проживал тогда в одном подъезде с лидером московских рокеров — Майклом (Мишей) Ло, негром, родившимся в Москве.
Именно он организовывал у нашего дома ночные сборища мотоциклистов, быстро подхвативших кликуху «рокеры». Правда, сами они всегда оговаривали, что рокеры с эстрады — это дрянь и мерзость, а вот они — именно то, что надо: мужественные, искренние, отчаянные.
Ах, рокеры, рокеры, где же вы теперь?! Где те ребята, что неслись по ночному городу, тесня друг друга и полностью заняв встречную полосу движения?
Лидер Миша с группой в 30 — 40 собратьев, примчавшись утром домой, на улицу Нежданова, обычно восторженно вопил:
— А как этот улетел в сторону, а? А помнишь, как тот придурок свалился? Ха? Ха-ха!!
Потом из рассказов ребят я узнавал: неслись на бешеной скорости в сторону Домодедова, а навстречу ехал ничего не подозревавший таксист. Ну куда бедному деваться перед строем мотоциклов — съехал вместе со своей задрипанной «Волгой» в ближайший овраг. Лучше уж туда, чем в морг.
«Шутили» и над инспекторами ГАИ. Один из них решил в одиночку взять сорок рокеров. Ребята и сыграли с ним спектакль.
«Бедный мусорок за нами летит, думает, героем дня станет. Не тут-то было: мы сиганули на набережную и по тормозам. Все разом. Останавливается и патрульная машина. Офицерик бежит, кричит, размахивает дубинкой и грозит всеми карами небесными. А нам по барабану — перед выездом махнули чуть не по пол-литра каждый. Один из наших подходит к стене дома и щекой резко проводит по стене. Кровища течет, а он смеется:
— Щас вот пойду к прокурору, и ты в двадцать четыре часа из ментовки вылетишь за избиение несовершеннолетнего!
Через две минуты мент нас просил, чтобы мы ничего не делали, а то, мол, семью без жратвы оставим!»
И так далее. Дело даже не в этом, а в том, что иной раз пресса, ухватившись за какой-то один случай, вертит и крутит им так часто и много, что у героя статей вдруг начинает кружиться голова от всеобщего внимания. Вот Мишу Ло и его братию тянут на ТВ, вдруг приезжает некий юнец, представляющий в Москве голландское радиовещание. Как вы думаете, что сообщает интервьюируемый Ло? Оказывается, его притесняет милиция вовсе не за мотохулиганство, а за цвет кожи!
Лидер есть лидер — приходится нести ответственность. В подмосковном спецприемнике ГУВД Москвы, где привыкли к тишине и покою, Мишу «заперли» на 15 суток. За хулиганство. И вот тут началось. Те самые сорок рокеров, что носились прежде в Лужники на «стрелку», примчались теперь сюда, собираясь разнести «тюрьму». Начальник спецприемника, человек спокойный и выдержанный, дрогнул: как ему выдержать осаду, если его заведение охраняет только шесть человек, включая его самого? И отправился майор милиции к лидеру: спасай положение!
Майкл почувствовал ответственность за порученное дело, вышел на улицу и заявил:
— Все в порядке, ребята, меня здесь тухлятиной не кормят.
И когда компания, развернув тяжелые мотоциклы, унеслась в столицу, небрежно сказал начальнику спецприемника:
— Я там видел у вас на столе журнал с моим интервью. Почитайте, нелишне будет…
Как это продолжалось
В умах и сердцах «стариков 80-х» все еще прочно сидит слово «рокер». Но уже народилось новое поколение, и вчерашние младенцы прочно заняли свое место в жизни. О рокерах они не помнят, зато знают, что такое «байкер».
Новички-байкеры, между прочим, особой оригинальностью не отличаются. Вот стоит новенький «харлей», изрисованный костями и отдельными частями скелета. Ужас и страх! Только я уже видел это, когда Майкл и компания, украсив свои бренные тела гирляндой из костяшек-черепов, неслись в неведомую ночную жуть.
Новички подхватили и другую традицию — усиленно налегают на пиво. А какая разница между прежними и нынешними «мотопарнями»?
Решил спросить это у одного из лидеров байкеров — Леши С. и его компании. Очень я их уговаривал разрешить мне в публикации назвать настоящие фамилии — отказались. Да что же за секретность такая, вопрошаю, а в ответ:
— Мы тебе чего скажем, а потом нас менты повяжут.
Ишь ты, думаю, значит, наверняка, как чертов разбойник Майкл, носятся в ночи. Но ребята мне мозги от старой блажи прочистили.
— Поймите, мы глупостями не занимаемся и водку за рулем не пьем. О рокерах слышали кое-что, но так, бред всякий. И движение у них было, ну… хулиганское, что ли. У нас все наоборот.
— Наоборот? Вы что — записались в юные помощники ГАИ?
Байкеры смеются, предлагают снять шоры с глаз и иначе, совершенно иначе, взглянуть на них.
— Поймите, — у Леши даже вызывает гнев, что я уравниваю их движение с рокерами. — Это же балбесы были, а мы хотим пройти по жизни, неся идею нового стиля и смысла жизни.
— Не слишком ли высокую цель себе задали?
— Нет, потому что не стоит мелочиться. Слишком коротка она, жизнь наша.
Чем это кончится?
Почему эти парни уходят в ночь на мотоциклах? Да потому, что любовь к технике, к ветру странствий и непередаваемому восторгу несущегося по шоссе человека никогда не подменить уютом теплой квартиры. Это главное в них, байкерах. За руль мотоцикла садится тот, кто хочет испытать себя. Байкер — это не водитель легковушки, развалившийся в мягком кресле и дымящий сигаретой. Это парень, который не боится риска перед неизвестностью, хочет выработать в себе те качества, которые никогда не сформирует ни мамочка заботливая, ни школа с ее занудностью. Многие, кстати, вспоминая школу, плевались от души. И вовсе не потому, что дура-училка поставила когда-то «пару». Нет. Просто «в школе человек томится над маразматическими посылами вроде «Пушкин хотел сказать своим произведением то-то, а Лермонтов то-то…». Кем-то разжеванные бутерброды истин байкерам не нужны, они хотят найти нечто свое, проверенное жизнью.
— Нам противно и скучно, — говорил Андрей Л., — бултыхаться в каких-то догмах. Нам нужны дороги. Ведь никто не ругает альпиниста за то, что он идет в горы. Нам нужна скорость, ветер, уверенность в себе.
Милицию, особенно ГАИ, парни недолюбливают, равно как и Майклову компанию начала 80-х:
— Мы не хулиганим на дорогах, да и пьяные не носимся. Мы хотим ездить иначе. Скорость нам приходится сбрасывать уже потому, что сегодня все улицы забиты автомашинами. Дороги выбираем не московские, а областные, разгоняемся так, чтобы встречным не мешать. Скорость — это единственное, против чего может высказаться ГАИ.
Впрочем, милиция сегодня к парням на мотоциклах стала терпеливее. Некоторые инспектора, кстати, в свое время сами были рокерами, но тайными, не приобщались к движению, а лишь мечтали об этом. Может, потому и ребят нынешних воспринимают нормально, не так, как бывшие «старики», ушедшие из ГАИ на пенсию, с их прямолинейным мышлением и ревностным исполнением приказов свыше.
— Самовыражения нам не надо, — горячится Женя Д. — Мы не просто участники движения к новому стилю жизни. Нам важно и другое — чтобы люди обращали внимание на наши проблемы. Сами знаете — сегодня в Москве половина технических и спортивных клубов закрыта, а то, что раньше держалось на энтузиазме, просто свернуто…
Да, к сожалению, знаю. Могу даже дополнить — с 1990 года по России число технических секций сократилось на 15 тысяч, туристических — на 7 тысяч. А ведь в них занимались более полумиллиона парней и девушек. А бывшее ДОСААФ ныне берет обучать езде только за деньги.
— Секции ДОСААФ — для нас это прошлое. В чем-то даже сказка.
Действительно, сказка, если главная причина отказа ребят называть фамилии кроется в том, что приходится им на своих производствах подворовывать детали, которые можно подогнать к мотоциклу. Покупать запчасти — дорого, равно как и пообедать нормально. Да, с ГАИ отношения внешне нормальные. Но когда у парня, имеющего всего лишь пять тысяч на бутерброд, инспектор походя, просто так, отнимает их, как свои собственные, кладет в карман, приобщая к «лимону» с двумястами зарплаты, в сердце байкера закипает злость.
Байкерство — не просто любовь к мотоциклу. Парни искренне хотят и возрождения секций, и порядка на дороге, и честных инспекторов ГАИ. Потому что хотят жить в этой стране, а не пребывать в ней.
Пока же они играют в заклепки, напульсники, Кощеев Бессмертных, украсивших их тяжелые машины. Но есть в байкерах и другое — они самостоятельно мастерят новые модели, из кусков старых разбитых «Яв» и «М-72» собирают нечто новое, неожиданное. Они толкутся на свалках и помойках, выискивая среди технических отбросов то, что можно подточить, подпилить и использовать в машине о двух колесах. Все это не только для того, чтобы с ревом взвился «харлей» и полетел на бешеной скорости по ночному шоссе. Кроме всего прочего — это еще и проверка себя на надежность, на крепость в этой жизни.
Сергей КОРКИН
Хитч-хайкинг по-русски
Путевые записки автостопщика
«Оказались мы с МАЗом в кювете — время предрассветное, обочины после дождя скользкие. И все бы ничего, да был это бензовоз. Никогда прежде не видел столь зловещих бликов желтой мигалки…»
«Ехал я как-то на «мерсе» по МКАДу. Вдруг водила посередь дороги останавливается, окошко опускает. Сзади машины гудят. А он узнал в соседнем «мерсе» землячка — решил поговорить…»
«Помнится, добирался я из Пскова в Новгород. Останавливается КамАЗ. Водила: «Повезу, — говорит, — если путь покажешь…»
«Занесло меня под Питер в три часа ночи. Мороз двадцать градусов. Машин, естественно, нет. Подхожу к гаишникам — пустите, дескать, на пост погреться. Посидели, чаю попили, поговорили…»
Все это — из рассказов любителей автостопа. Таких людей становится все больше, ведь вольные путешествия по трассам входят в моду. И отношение к ним меняется тоже…
— Так ты халявщик? — вопрошал меня «драйвер» самосвала, когда я в очередной раз возвращался домой.
Ну как объяснить, что часы, проведенные на обочине под дождем, тоже входят в эту «халяву». И что отгонять от водителя сон веселым разговором, когда у самого глаза слипаются — занятие не из приятных.
Встречал я людей, которые не верили в автостоп.
— Сейчас люди в городе боятся пассажиров подсаживать. а ты на трассе хочешь кого-то остановить.
И тем не менее, в последнее время я уже накатал двенадцать с половиной тысяч верст со средней скоростью — тысяча в сутки. И сменил в пути не одну сотню машин. Более того — знаком с людьми, которые проехали гораздо больше…
В дороге случается всякое.
— Далеко едешь? — спросил меня однажды водитель МАЗа, притормозивший у поста ГАИ.
— В Петрозаводск.
— Ну залезай.
Отъехали. Новая Ладога осталась позади.
— А в Петрозаводске что?
— Каникулы — путешествую.
Повисла странная пауза. Водитель косо посмотрел и не удержался:
— Кому лапшу на уши вешаешь? Зима на дворе. От армии или от зоны бегаешь?
Трудно объяснить, что можно и зимой ехать за тридевять земель, получая радость от путешествия. В конце пути мы сошлись на том, что я, судя по всему, романтик (для этого даже паспорт пришлось показать).
«Новым русским» я частенько говорю, что катаюсь ради денег — ведь получаю же гонорары за путевые заметки. Они кивают: мол, понятно, нет вопросов…
Главная база российского автостопа по-прежнему находится в Питере. И руководит ею легендарный Алексей Воров. За его плечами более миллиона километров и настоящая кругосветка. Члены Петербургской лиги автостопа имеют особую отличительную форму: желтые комбинезоны, которые издали видны даже на ночной трассе. Здесь постоянно практикуются учебные гонки. Так что путешественники всегда в прекрасной форме. И никому еще не удавалось обогнать команду «старичков» во главе с президентом лиги Воровым.
Сейчас лига готовит вторую кругосветку. Кстати, относятся здеcь к автостопу как к виду спорта.
Но азы премудрости можно получить и в Москве. Например, в Академии вольных путешествий. Для этой организации начинается только второй сезон, но определенные достижения уже имеются. В академии всегда ответят на глупые вопросы типа: «Как объяснить водителю, что едешь бесплатно?» или «О чем говорить с ним в дороге?». Впрочем, дабы проверить новичка, сразу предложат «лабораторную работу»: проехать кольцевую автодорогу. Всего 109 километров. Совсем немного, но на одной машине, понятно, их не одолеть. Если что-то не клеится, садишься в автобус и — домой.
Руководит академией Антон Кротов — автор книги «Практика вольных путешествий» (два издания общим тиражом более 10 тысяч экземпляров).
Есть в Москве и Школа автостопа. Здесь лидер Валерий Шанин — его-то книгу помните? Прославилась школа как организатор шумных мероприятий (чемпионаты Москвы, России, теперь уже — Европы). С прочими рекордами дело обстоит сложней, впрочем, у каждого свои задачи…
…Серая полоса асфальта. Утренний холодок, на пыльной траве роса. Опять начало путешествия. Позади суета, жизнь по часам, ожидания, сборы. Впереди — сотни, а то и тысячи километров пути. За спиной компактный рюкзак — там лишь то, без чего трудно обойтись. На минуту становится грустно: я уже свободен от города, но еще не вошел в роль путешественника…
Часами стоишь на обочине. Лица за стеклами машин выглядят одинаково серыми…
После мороза, с заиндевевшим шарфом и шапкой, негнущимися пальцами открываешь дверь теплой кабины. Или после изнурительной жары окунаешься на очередной пересадке в море…
К трассе привыкнуть трудно. Но можно ее освоить и чувствовать себя там «своим».
Павел РОЖИН