Калейдоскоп интересных событий в мире и фактов из жизни

О том, как я хотела стать актрисой, не став женщиной

Но у меня не получилось

В десятом классе у меня появилась навязчивая идея - стать актрисой. И когда мои одноклассники после уроков бежали заниматься с репетиторами или тусоваться у кого-нибудь на квартире, я возвращалась домой, запиралась в своей комнате и, стоя перед зеркалом, читала знакомую до боли любому абитуриенту театрального института вступительную программу: стихи, басня и проза. Моя мечта об артистической карьере, естественно, не внушала родителям особого восторга:

- Ты что! Ну посмотри на себя со стороны. актриса должна быть талантливой или красивой. А у тебя нет ни того, ни другого.

Я на них не обижалась, потому что знала: все, что они говорят, - полная ерунда. Единственным моим недостатком было полное отсутствие голоса и слуха. Конечно, голос и слух у меня все-таки были, но они всегда существовали независимо друг от друга.

Итак, я решила поступать в театральный и первым выбрала ГИТИС. Программа у меня была самая обыкновенная - стихотворение Цветаевой, рассказ Бунина "Легкое дыхание" и басня Крылова "Зеркало и обезьяна".

В маленьком скверике напротив института уже собралось много народу. Абитуриенты были самые разные: лысеющие юноши, пожирающие глазами длинноногих девушек, патлатые хиппи, панки с зелеными волосами и, конечно, маленькие, наивные школьницы вроде меня. На одной из скамеек я увидела двух молодых людей. Один из них, здоровый и рыжий, с такой силой прижимал к себе гитару, словно кто-то собирался ее у него отнять. Другой показался достаточно симпатичным для того, чтобы я с ним познакомилась:

- Здравствуйте, скажите, а кто набирает?

- Во народ, собирается поступать и не знает, кто набирает, - сказал он, оценивающе оглядывая меня с головы до ног, - Бородин, режиссер ТЮЗа.

- А какие у него критерии в системе отборе студентов? - спросила я, с трудом понимая смысл сказанного.

- Господи, откуда ты такая взялась?

- А что, разве не понятно - из Голливуда.

В этот момент к нам подошла девушка в коротком черном платье. На груди у нее был огромный вырез в форме сердца.

- Что, Серж, опять пристаешь к малолеткам? - спросила она, затягиваясь сигаретой сиреневого цвета.

Ответа на свой вопрос мне так и не удалось получить - в эту минуту за моей спиной раздался звучный голос:

- Кто пойдет в первой пятерке?

"Что зря время терять?" - подумала я и побежала к дверям института. За мной устремился молодой человек с гитарой.

Экзаменаторов было трое - мужчина лет сорока, больше похожий на профессора математики, чем на преподавателя театрального вуза, и две миленькие старушки.

- Ну, кто самый смелый? - спросил экзаменатор-мужчина.

Самым смелым оказался все тот же гитарист. Небрежной походкой он вышел на середину зала и с задумчивым видом стал осматривать стены аудитории. Похоже, его в первую очередь волновало, как давно здесь делали ремонт.

- Что вы нам будете читать? - поинтересовалась одна из старушек.

Молодой человек взял в руки гитару и, глядя куда-то в потолок, запел:

- Эх, полным, полна моя коробочка, есть в ней ситец и парча...

- Спасибо за пение, может, все-таки почитаете чего-нибудь? - вежливо перебил его преподаватель.

Но абитуриент не обращал на реплики экзаменаторов никакого внимания. Достав из кармана носовой платок, он громко высморкался и повторил в том же духе:

- Эх, полным, полна моя коробочка...

- Мы это уже поняли, вы будете что-нибудь читать или нет?

- Эх, полным полна моя коробочка...

На этот раз его дослушали до конца. После небольшой паузы одна из старушек робко спросила:

- Простите, а кого вы собираетесь у нас играть?

- Как кого? Коробейников. Ведь и их должен кто-то играть.

- Должен, - согласился экзаменатор-мужчина и попросил гитариста остаться.

- Кто пойдет следующим?

Следующим пошел мальчик в строгом черном костюме.

- Что вы будете нам читать?

Мальчик полминуты размышлял над этим вопросом, потом махнул рукой и сказал:

- Вы знаете, я сейчас что-то не в настроении, давайте я в следующий раз приду?

- Можете вообще не приходить! Итак, сегодня кто-нибудь чего-нибудь прочтет? - спросил экзаменатор, явно начиная сердиться.

"Пойду, успокою мужчину", - решила я и вышла.

- Что вы будете читать? - прозвучал риторический вопрос.

- Цветаева. "Мой ученик", - как можно громче произнесла я.

- Можно потише, мы не глухие.

- Конечно, можно, - радостно ответила я.

После первой фразы все члены комиссии дружно опустили глаза и начали что-то писать. Видимо, Цветаева в моем исполнении их не заинтересовала. Что ж, возможно, Бунин им понравится больше.

- "Сейчас второй час ночи. Я крепко заснула, но тотчас же проснулась", - тихо начала я рассказ. Мужчина продолжал что-то писать, бабушки слегка задремали. Чтобы как-то спасти положение, я собралась с силами и заорала:

- "Нынче я стала женщиной"!

Бабушки от испуга подпрыгнули на стульях, экзаменатор поднял удивленные глаза и внимательно посмотрел на меня:

- Это правда?

Чтобы впрямую не отвечать на такой деликатный вопрос, я повторила фразу, но несколько тише:

- "Нынче я стала женщиной".

- Замечательно. Но знаете, девочка, чтобы до конца прочувствовать этом рассказ, вам действительно для начала надо стать женщиной. Кто следующий?

Я села на свое место вся красная от стыда и злости - готовишься целыми днями, стараешься, а тебе тут задают дурацкие вопросы о половой зрелости.

Двум оставшимся девочкам не дали и пару слов сказать. Как только они открывали рот, им говорили:

- Спасибо, достаточно.

Я решила не расстраиваться из-за первой неудачи, и через неделю я отправилась в Щукинское училище. Народу там было больше, чем в ГИТИСе.

На этот раз курс набирала женщина. Кто она такая, чем занимается - не знал никто. Я и еще одна девушка - Катя - вошли в большой зал, на стенах которого висели фотографии отличившихся студентов.

- Ну что, поехали? - бодро произнесла женщина, рядом с которой сидели два парня.

- Поехали, - сказала Катя и пошла читать. Делала она это действительно здорово. На время я даже забыла, зачем пришла, настолько мне понравилась ее Настасья Филипповна из "Идиота". На комиссию, а особенно на двух студентов, она тоже произвела сильное впечатление - они слушали ее, не перебивая.

- Скажите, чем вы вообще занимаетесь? - спросила женщина.

- Ничем, готовлюсь стать актрисой.

- Похвально, а теперь спойте.

Катя запела мягким низким голосом:

- "Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз, джентльмены, бароны и леди..." Это была известная песня Вертинского о проститутке. На последних словах, которые звучали примерно так: "И тогда я плюю в ваши потные морды, привет эмигрантам. Свободный Париж!" Катя схватила стул и со всей силой швырнула его в сторону комиссии. Слава Богу, экзаменаторы успели спрятать головы под стол, иначе кому-нибудь из них пришлось бы плохо. Секунд пять стояла гробовая тишина. Затем над столом появилось испуганное лицо женщины.

- Деточка, вы так у нас или кого-нибудь убьете, или же всю мебель сломаете. Ну вообще, вы мне понравились. Приходите через неделю на второй тур.

После этого наступила моя очередь.

Начала я с "Униженных и оскорбленных" Достоевского. Однако после столь блестящего выступления моей предшественницы мне тоже захотелось выделиться. Упав со всего размаха на пол, я поползла на четвереньках одновременно произнося жалобным голосом:

- "Я ведь знаю, Ваня, как ты меня любил..."

Женщина с интересом наблюдала за моими движениями. Наверное, она хотела понять, что я ищу на полу. Странно, но меня ни разу не перебили.

- Так, что вы нам споете? - поинтересовалась экзаменатор.

"Все - пропала", - подумала я, но тут же вспомнила совет, который дал мне один знакомый: "Свои недостатки надо подчеркивать, а не скрывать. И, следуя его наставлению, я завопила:

- "Ой цветет калина, в поле у ручья!"

По выражению лиц экзаменаторов я поняла, что меня слышно далеко за пределами института. В середине моего вокализа комиссия начала нервно смеяться.

- Девушка, где вы этому научились? - спросил меня один из студентов.

- Этому научиться нельзя, - небрежно ответила я.

- Замечательно, а теперь изобразите нам что-нибудь. Например... яичницу.

Я опять же со всей силой плюхнулась на пол и вытаращила глаза.

- Господи, что это такое? - испуганно спросила женщина.

- Как что - яичница-глазунья.

- Понятно. Ладно, непревзойденная исполнительница русских народных песен, приходите на второй тур.

Целую неделю я была как в тумане. Никого не слышала, ничего не видела. Господи, меня взяли на второй тур.

Радостная, я прибегаю на прослушивания. Но вместо уже полюбившейся мне тетки за столом почему-то сидит какая-то старая грымза в очках.

Выхожу и начинаю читать. Чувствую, что выходит хорошо. Даже эта малоприятная мымра начала в такт кивать мне головой.

- Подойдите, пожалуйста, поближе, - попросила она меня.

Подхожу. Женщина снимает очки и долго всматривается в мое лицо.

- Знаете, я вам честно скажу, читаете вы хорошо. Но с таким грубым лицом, вам не стоит становиться актрисой.

Думаю, что любой девушке было бы неприятно услышать такое высказывание, а мне, которая считала, что мое лицо украсит любую сцену, это было неприятно вдвойне.

Я вылетела из аудитории и громко зарыдала. Через минуту ко мне подбежал мальчик, сидевший в комиссии, и начал успокаивать:

- Не плачь. Ты очень здорово читала. Просто в следующий раз оденься получше, макияж сделай. Извини, но тебе это необходимо. И обязательно иди поступать.

Я что-то нечленораздельно промычала ему в ответ и отправилась домой.

 

Следующим по плану у меня шло Щепкинское театральное училище. Около института толпились до боли знакомые люди: мальчик, мечтающий сыграть коробейника, девочка с разрезом на груди, Катя и много других знакомых лиц.

Мы с Катей опять решили пойти вместе. Перед нами вышел тот самый мальчик в черном костюме, который отказался читать в ГИТИСе.

- Что вы нам будете исполнять? - спросила маленькая рыженькая тетя с огромным бантом на голове.

Мальчик опять полминуты подумал, потом махнул рукой и сказал:

- Вы знаете, я сейчас не в настроении, можно я в следующий раз приду?

- Конечно, можно, - радостно ответила женщина.

- Кто следующий?

Катя вышла на середину комнаты и начала читать. Читала она просто великолепно.

- Спасибо, покажите, пожалуйста, например, ну... горячий уголь.

Катя подошла к столу, взяла графин с водой и вылила его на себя, звучно шипя при этом. Однако рыженькая тетя не удивилась - видела и не такое.

- Большое спасибо. Кто следующий?

Следующей пошла я. Мое "Письмо Татьяны к Евгению Онегину" произвело на нее впечатление, только несколько иное, чем я хотела.

- Девушка, если вы когда-нибудь еще захотите почитать стихи, а особенно Пушкина, то постарайтесь, чтобы рядом никого не было, - ехидно пробурчала она.

- А хотите, я вам русскую народную спою?

- Нет! - закричала женщина, заранее предвидя что-то нехорошее.

В общем, меня не взяли. Нигде. А, может быть, просто дали год на размышление?

Алиса ГЛЕБОВА

Свежие записи